В Спецстрое и не такое бывает

[Игорь Блинов]

«В Спецстрое и не такое бывает!»

«Где начинается стройка –
там кончается всякий порядок»
(с) начальник ОКСа крупного
промышленного предприятия

Это был обычный день последнего месяца весны одного из обычных семидесятых годов прошлого столетия. Цементный завод переживал второе рождение: полным ходом шла его реконструкция и расширение площадей. Одновременно с заводом молодел и примыкающий к нему поселок: старые деревянные постройки и бараки сносились, и их место занимали новые цеха завода, а окраина застраивалась современными крупноблочными и крупнопанельными домами, становясь центром поселка. Наряду с жилищным строительством возводились и различные объекты соцкультбыта, включая здания торгового общественного центра и школы. В двух километрах от поселка виднелись корпуса будущих очистных сооружений.
В этот день начальник участка спецстроя Шмелин стоял на бровке глубокой, с широкими откосами, траншеи и рассматривал свалившийся в нее гусеничный экскаватор. Стрела с кубовым ковшом задралась вверх и маячила над траншеей, напоминая гусиную шею с головой, раскрывшей до максимума свой огромный рот.
-Враг номер один - произнес всего три слова Шмелин в адрес мастера Крутоярова, руководившего работами на этом объекте.
Когда четырьмя бульдозерами (по два с каждой стороны) вытаскивали прицепленный тросами экскаватор, подошедший куратор отдела капитального строительства Цемзавода поинтересовался, каким образом техника оказалось в траншее.
- Ну, у нас в Спецстрое и не такое бывает, – ответил совсем не расположенный в настоящую минуту к разговору Шмелин.
А через месяц на дне этой, уже засыпанной траншеи, лежали чугунно-водопроводные трубы. Трубопровод протянулся от поселка Цементников до строящихся очистных сооружений. Второй день «враг номер один» заполнял его водой, но на другом конце вода никак не появлялась.
- Если при засыпке траншеи упал большой камень и разбил трубу, то почему вода не выступает на поверхность? Наверное, дренирует сквозь трещины в скальном грунте в карьер, из которого добывают известняк, – рассуждал мастер. Но на рассуждения времени не оставалось: нависала угроза срыва срока ввода в эксплуатацию очистных сооружений.
В середине вечерней смены на объект приехал начальник стройучастка. Он сначала посмотрел на дергающуюся в районе нуля стрелку манометра урчащего гидропресса, затем на Крутоярова:
- Завтра с обоих концов загоняй по экскаватору, через каждые сто метров пусть вскрывают траншею.
По прошествии суток причина неполадки была обнаружена на самой середине водопроводной трассы, где встретились оба экскаватора: на дне траншеи в выкопанных приямках с одной стороны из грунта высовывался гладкий конец, а с другой – раструб чугунно-водопроводной трубы. Расстояние между ними было около пяти метров. Не хватало одной трубы.
Видимо, мастер, не проверив сам, а, понадеясь на заверения бригадира, что все трубы уложены и зачеканены, дал команду бульдозеристу засыпать траншею. Из кабины бульдозера не видно, есть на дне траншеи трубы или их нет. Работу свою бульдозерист выполнил хорошо: трубопровод был засыпан полностью по всей длине.


Корреспондент районной газеты появился на объекте неожиданно, словно материализовался из черной дыры. Стоя на бровке траншеи, с карандашом и блокнотом в руке, он с интересном наблюдал, как слесари-трубоукладчики при помощи автокрана опускают в траншею недостающую трубу.
Через три дня, после окончания дневной смены, все инженерно-технические работники строительного участка собрались в кабинете начальника на оперативное совещание. Кроме самого начальника и мастера Крутоярова, присутствовал здесь прораб со строившейся в соседнем районном центре больницы, механик автогаража, нормировщик участка Людмила Кондратьевна, и самый молодой, год назад окончивший техникум мастер Бубликов Женя, которого все называли по отчеству – Никодимович. Нормировщик только что принесла сегодняшнюю почту. Это была местная районная газета и конверт с приказом из управления «Уралспецстрой», находящегося в областном центре. Статья корреспондента, наблюдавшего за укладкой недостающей трубы, в газете имелась. Нормировщик сначала читала её про себя, а затем продолжила вслух:
- Спрашиваю мастера Крутоярова: «Как же это вы умудрились засыпать неопрессованный водопровод, да еще и позабыли положить одну трубу?» мастер Крутояров мне ответил:
- А у нас в Спецстрое и не такое бывает!

- Федорович, а на моем объекте то же что-то вроде «нетакого» получается. Я бы даже сказал, возникает трагическая ситуация. – раскладывая перед начальником чертежи, сообщил прораб. - Там, оказывается, в подвальном помещении запроектирован туалет, а трубы наружной канализации заложены на семь сантиметров выше, чем выпуск с унитаза. Вверх-то не потечет!
- Ну, мужики вы даете! У одного вода три дня назад не текла, у другого сегодня… фекалии не текут. А после пятиминутного изучения чертежей начальник задумчиво пробормотал:
- Это или ошибка проектантов, или, если верить профилю, туфтанулся ты сам, Андреевич, когда закладывал наружку. Считаю, что выход сейчас один – поставь опалубку высотой не менее двадцати сантиметров, забетонируй, и пусть сантехники ставят унитаз на этот постамент. Не забудь соорудить к нему ступеньку. Я не думаю, что при сдаче больницы в эксплуатацию кто-то из приемной комиссии будет заглядывать в туалет подвала. Ну, а если и найдется какой-нибудь сверхлюбознательный, то, скорее всего, подумает, что так и надо – подвал все-таки! – хехекнув, подытожил Шмелин, а затем, обведя всех взглядом, весело спросил:
- Ну, у кого еще есть какие вопросы-сюрпризы?
- Сюрприз, думаю, есть, Федорович. Это тебе, так сказать, на закуску, - протягивая начальнику вынутый из конверта и прочитанный ею приказ, сказала нормировщик.
Приказ гласил: «Вычесть из заработной платы начальника участка Шмелина одну треть оклада за невыполнение плана сдачи металлолома прошлого квартала».
Это сейчас даже в маломальском городке имеется пункт (а иногда и не один) приема металлического лома. И притом за деньги. А в те семидесятые, двадцатого столетия, о них и подумать никто не мог. Тогда лишь в нескольких городах области находились базы «Вторчермета». Всем предприятиям спускался свыше план сдачи металлолома. Невыполнение этого плана грозило руководителю наказанием вплоть до денежного начета.
Дважды перечитав приказ, начальник глубокомысленно заметил:
- Кондратьевна, это ты почти правильно сказала про закуску. Стресс после такого приказа без нее не снять. И, вынув из кармана пиджака денежную купюру, со словами: «Никодимыч, в магазин!», протянул её молодому мастеру.
До продуктового магазина с виноводочным отделом было чуть более ста метров. Но мастер пешком не пошел. Выбежав на улицу, он запрыгнул в кабину недавно подъехавшего в конторе самосвального КРАЗа и скомандовал водителю «Погнали!».
Когда граненые стаканы стояли на столе, а нарезанная закуска лежала на старом ненужном чертеже, Крутояров, откупорив первую бутылку, вопросительно посмотрел на начальника:
- Федорыч, по скольку наливать-то?
Совсем невесело усмехнувшись в свои изящные и аккуратно подстриженные усы, Шмелин сквозь плотно сжатые зубы угрюмо процедил:
- Наливай по одной трети!
Подчиненные оценили юмор и, хотя сочувствовали беде шефа, но все же быстро погасить внезапно вспыхнувший смех не смогли.
На следующее утро в кузов бортовой автомашины была погружена газорезательная аппаратура. В кабине справа от шофера сидели газорезчик и грузчик. В автокран рядом с крановщиком сел стропаль. Стоя у раскрытых ворот гаража стройучастка, начальник отдавал последние распоряжения:
- Ищете, режете, грузите! Через два дня в моем кабинете на столе должна лежать справка с «Вторчермета».
План сдачи металлолома текущего квартала был выполнен досрочно.
А в последний обычный день первого обычного месяца осени, в конце рабочего дня Шмелин с грустным лицом снова стоял на бровке траншеи, в которой уже наполовину длины были уложены керамические трубы будущего самотечного канализационного коллектора. Но смотрел он не на трубы, а на свободное от них основание дна траншеи. Там, на трехметровой глубине, задрав все четыре колеса вверх, лежал на спине недавно приобретенный стройучастком новенький компрессор.
- Враг номер один. – загробным голосом прошептал садящийся в машину начальник.
На следующий день, оживленно жестикулируя руками, «враг номер один» руководил работами по поднятию компрессора из траншеи. Показавшийся в отдалении ГАЗик главного инженера управления «УралСпецСтрой» Каманина с знакомыми свердловскими номерами он заметил вовремя. Решив, что лучше для него будет сразу не попадаться на глаза высокому начальству, мастер вместе с бригадиром спрятался в ближайшем, недавно смонтированном канализационном колодце и, неплотно закрыв за собой тяжеленную чугунную крышку люка, через образовавшуюся щель стал следить за происходящим на объекте.
Ему хорошо было видно, как главный инженер вышел из машины и, остановившись возле автокрана, озабоченно почесывая затылок своей огненно-рыжей шевелюры, внимательно смотрел на поднимающийся к верху компрессор.
Идущий по своим делам на другой стороне траншеи начальник энергоцеха цемзавода остановился и, встретившись взглядом с Каманиным, широко улыбаясь, левой рукой указал на компрессор, а правой изобразил ныряющее движение.
Без намека на улыбку, серьезно смотря на него, главный инженер, перекрывая шум работающего двигателя автокрана, как на военном параде командирским голосом прокричал: «У нас в спецстрое и не такое бывает!».